Вадим Авва

Ризга и другие места… Продолжение. Глава IX.

Дверь в Юркину квартиру была распахнута. Сверху сидел наглый и, показалось, знакомый ворон. Птица смотрела на Антона с удивлением и недовольством: «Что за хрен пожаловал?». И даже не думала улетать.

Сквозняк выдувал из холостяцкой берлоги остатки последнего тепла и уюта. В комнате царил тарарам. Ни Юры, ни его знаменитого компьютера не было. Антон не успел как следует осмотреться, когда на улице послышался шум подъезжающего автомобиля, затем последовали громкий хлопок дверью подъезда и торопливая, похожая на бег, дробь шагов.

Автоматически, не раздумывая, он вышел в окно, благо второй этаж барака – не Джомолунгма. Юркнул в подворотню и через минуту был на другой стороне улице. А ещё через пять – увидел, как из подъезда с нахмуренным лицом вышел цейсовский Консультант, сел в припаркованный «ленд круизер» и, сорвавшись с места, укатил в неизвестном направлении.

Спустя минуту или меньше в окне первого этажа одёрнули шторы, и божий одуванчик, бабуля с кошкой в руках, заняла привычный наблюдательный пост. Бабку эту Антон знал.

— Баб Мань, а Юрка где? Все двери настежь, хозяина нет, – перейдя улицу и постучав в окно, спросил он.

— Хто знает, милок? Ищо ночью «скорая» увезла. Пендицит диагностировали.

Ух, ты! Дело, и без того казавшееся неподъемным, осложнялось. На всякий случай Антон решил дойти до заветного, известного только им, сарая. Там, внизу поленницы (а нужно сказать, что с печным отоплением бараков Маскачки месье Евросоюз и местные власти так и не справились), по негласной договорённости Юрка оставлял посвящённым ключ от своей берлоги. Что он там мог найти, Антон не знал. Это был, скорее, жест отчаяния. Тот момент, когда что-то нужно делать, но что – понятия не имеешь, однако делаешь, так как оставаться на месте невозможно совершенно. Антон отодвинул известную связку поленьев. За ней, замотанный в пластиковый мешок, лежал комп Юры.

Аркан всегда говорил: Леонёнок, ты не тупой, потому что ленивый, а когда не ленивый – тупой. Положа руку на сердце, Юра был согласен со старым школьным учителем математики.

Последний месяц он превращал дроздов в воронов. А обратно – не получалось, и он не мог разгадать ребус. Не помогало ничто. Ни пиво, ни другие игрушки, ни даже продажные женщины. Юрка извёлся, растратил бюджет аскета в ноль. То есть абсолютный. Ответ, меж тем, где-то был. Где-то рядом.

В ту июльскую среду, после очередного фиаско, когда он сидел со своим «компоцейсом» под старой яблоней после очередной попытки неудачной трансформации, ему остро захотелось съесть червя. Такое страстное желание случается у беременных женщин – и тогда спасения нет и не жди.

И, конечно, заметил червя! Воровато оглянувшись, чтобы никто не стал свидетелем позора, падения и позора, быстро поднял гада с земли, обмыл, по странной людской привычке, в бочке с дождевой водой и, сунув в рот, мигом проглотил. Не вырвало. Вкус – нейтральный.

В этот момент ворон, подлетевший к открытому компьютеру, стал аккуратно, не хуже дятла, долбить по клавишам. Юра с удивлением замер. В нём боролись три желания – немедленно прогнать, посмотреть, чем закончится, и взглянуть – что же там набивает странная, только что трансформировавшаяся из дрозда птица?

Юру могли доставить в Гэйлэзерс или увезти в прямо противоположном направлении, через Двину, в республиканскую клинику Прадыня. Шансы пятьдесят на пятьдесят – или ты встретишь динозавра, или нет. Выбирать не пришлось. Прадыня находилась по дороге на Венденбаум, то есть лежала в стороне Максима. Имея на руках половину необходимых сокровищ, Антон не мог да и не хотел рисковать, а тревога за сына, как случается у родителей, росла в геометрической прогрессии.

Приемный покой главной больницы страны располагался в особняке псевдоготического стиля с ажурными мозаичными окнами. Здесь уже просвистел ветер последней революции, и разноцветные кусочки стекла щедро украшали близлежащие газон и асфальтовые дорожки. У входа образовалась толчея, сопровождаемая руганью. Сгрудились и смешались настоящие больные, экипажи «скорых», люди в камуфляже, пьяные и подвыпившие мародёры. Сунуться в эту кучу – все равно что голой задницей присесть на пчелиный улей.

Метрах в тридцати от входа Антону удалось заметить приоткрытую дверь в подсобное помещение, где он нашёл смятый, не первой свежести, но, чёрт возьми, лучшего и желать нельзя, комплект спецодежды. Аппендицит – это, без сомнений, в хирургию. Подхватив сумку с инструментами и переносную лестницу – символ непрекращающегося ни при каких обстоятельствах ремонта – он уверенно поспешил к 25-му отделению, благо, планы территории клиники были множественны и общедоступны. У дверей нужного корпуса стоял уже знакомый джип со швейцарскими номерами и американским флажком на лобовом стекле.

Интересная форма нейтралитета у Швейцарии – такой была первая мысль. Горячо, становится горячо – вторая. И самая неприятная – что делать? Третья… Но делать ничего не пришлось.

Из дверей в сопровождении врача пробкой вылетел взъерошенный (что скорее можно было отнести к внутреннему состоянию, чем к облику), красный от бешенства и артериального давления швейцарский консультант с американским, как выяснилось, акцентом. Ограниченные возможности английского словаря не могли вместить всю бурю эмоций иностранца, поэтому проклятия на голову медперсонала сыпались пусть и сочные, но однообразные.

Хотя Антон английским владел на уровне «Ай си юу финиш МГИМО? Аск!», даже для него смысл изрыгаемого был очевиден.

— Что значит «исчез с операционного стола»? Идиот! Не пи… мне! Сукин сын! Через час ты будешь здесь полы мыть! Как так – нет пациента LeonЁnok? Откуда в помещении оказалась птица? Кого ещё вы здесь разводите? Крыс?! Меня?! – примерно так можно перевести поток сознания Консультанта, побагровевшего в карминный тон местного флага.

Главный хирург по холопской привычке виновато кивал, заискивал, пытался одновременно вытянуться во фрунт и спрятать голову в плечи. Антон подобрался ближе. Никто не обратил на работягу внимания.

Странная нация. Им обязательно нужен какой-то иностранец. Чтобы кричал или присматривал. Халдейство в крови. Антон здесь родился, вырос, осознавал Галию родиной и никак не мог до конца прочувствовать и понять в соседях по стране такое крайне занимательное качество – потребность быть слугой и хозяином одновременно, вкупе с жутким страхом самостоятельности и панической боязнью отвечать за сделанное. На месте хирурга он бы давно хлопнул дверью. Да что там дверью… Выставил бы этого хлыща из отделения и пошёл бы заниматься своими прямыми обязанностями – людей чинить и резать, чтобы им было лучше. А сейчас? Как после такого приступа хайпа он пойдет оперировать?

Но что касается его проблемы – она разрешена. Юры в клинике не было. Да и «пендицита», похоже, у него не было, ибо с «пендицитом» (когда воспалившийся аппендикс начинает прогревать организм изнутри и, в конце концов, лопается, сепсис – и вуаля) из клиники не сбегают.

«Держись, старый товарищ! Не могу тебя утешить и передать, что комп со «Спиридоном» и прочим – в надёжных руках, но ты умный, сообразишь». — примерно такой сигнал Антон послал Юре в космос и стал выбираться из города. Спецовка из Прадыня оказалась незаменимой для решения этой задачи вещью. Больница примыкала к району респектабельных частных домов (это вам не русские Урвциемс и Лявниеки), и больших облав, он надеялся, здесь не будет.

К обеду небо затянуло, пошёл дождь. Уже на окраине, миновав Эмплитуде, Антон выбросил ставшую ненужной лестницу и побежал. Чем дальше от города, тем темнее становилось небо и светлее, от лунного света, лес. Тренированное тело благодарно ныло в ответ на нагрузку. Раз, два, три, выдох, раз, два три, выдох… Бег – идеальное время, чтобы думать, а размышлять было над чем. Стало ясно: выбираться на автомобиле нельзя. На больших дорогах в Ризге ставят блок-посты. Значит, только вопрос времени – когда они с Максимом окажутся в концентрационном лагере или гетто, где хрен (хрён – говорила его бабушка) редьки не слаще.

Твиты, Фейсбук, сообщения местных информагентств.

  • Арестованный мэр Кушаков, согласно четырнадцать два нуля слеш семь, призвал своих избирателей к спокойствию и сообщил, что фракция его движения «За всё хорошее» в тесном сотрудничестве с властями налаживает внутреннее самоуправление русского гетто.

  • Российская Федерация отозвала послов, закрыла посольства и представительства в странах ЕС, Великобритании, США, Канаде и Австралии. В ряде стран сразу после этого дипломатическое имущество России было арестовано, и на территорию бывших представительств проникли агенты специальных служб.

  • Представители Китая, Индонезии, Ирана, Сирии, Индии, некоторых стран Африки в ООН осудили резолюцию об интернировании русского населения в ЕС.

  • Котики мэра Кушакова прижились в кабинете министра юстиции Андрейса Арайса. Фотография министра с котиками прилагается.

  • Ни одно средство массовой информации на русском языке в Галии на данный момент, сообщило Балтийское Информационное Агентство (БИА), не опубликовало ни одного материала об интернировании, демонстрируя полную лояльность и поддержку решению ЕК.

  • Скандально известная модель Лиене У. обручилась на Гоа со своей подружкой Сандрой и опубликовала фотографию со жгучим поцелуем. «Всем Peace!» – сообщили девочки. В галийском сегменте Инстаграма пост собрал рекордное количество лайков.

  • Деятельность «русских» СМИ в Галии и ЕС приостановлена – сообщила в программе «Панорама» Галийского ТВ евродепутат Ингрида Калныня, автор нашумевшей в свое время книги «В бальных туфельках по снегам Сибири и пескам Каракума». Редакции закрыты. Профили газет и личные страницы журналистов в социальных сетях синхронно заблокированы специальной службой Бюро безопасности. Парламентская комиссия сейма по атаке и обороне направила Дарку Цукерману официальное письмо с благодарностью за сотрудничество.

  • Китайская народная республика отозвала послов из Ризги, Вюльнюса и Таллинна в Пекин для консультаций.

  • В только что отреставрированном дворце Пумпельблазма, как и планировалось, состоится бал дебютанток.

  • Временно, в связи с нехваткой кассиров и рабочего персонала, приостановили свою работу крупные торговые сети IMI и Axima.

  • следующая предыдущая

Добавить комментарий

comments