Вадим Авва

Глава VII.

«Если собака скулит, но терпит, глупо её не мучить»

Семён Агузаров, ортодонт.

Ложь в стране начиналась с прогноза погоды. Если обещали солнце – шёл дождь, если обещали дождь – шёл дождь. И в этом тоже был обман, ибо четыре недели дождей подряд – нечестно. Антон помнил девяностый и баррикады, девяносто первый и путч. В воздухе носились иллюзии и надежды. Вера в победу человечности и добра казалось необоримой, а сама победа – естественной. Вот-вот. Только расправимся с ретроградами из высоких кабинетов, чтобы потекли молочные реки мимо идеалов кисельных берегов…

Иллюзии рассыпались постепенно. Их отрубал эксперт и дока. Резал по кусочкам, как дворовый садист портит дворняге хвост. Сначала в Новом Царстве добра и света пообещали гражданство. Пообещали всем. А дали только галышам и тем, чьи предки влезли в игольное ушко, то есть проживали легально на территории Галии во времена Первой республики, до июня 40-го. А потом на голубом глазу лгали, что обещаний никаких не было. Лгали с такой силой, что сами поверили в ложь.

Таким изысканным макаром чёртово гражданство, спасибо бабушке с дедушкой, досталось Антону. Прочих права голоса лишили, переквалифицировав в кого-то наподобие илотов из Древней Спарты.

Они не могли избирать муниципалитеты и сейм, становиться полицейскими, военными, членами Конституционного суда, адвокатами, нотариусами, возглавлять охранные компании, быть капелланами и епископами в католической церкви. Более восьмидесяти ограничений. Полный список искусственной кастрации поражал воображение незрелых умов и некрепких душ. Разумеется, всё это делалось по причине справедливой борьбы хорошего с плохим за лучшее.

Потом (кажется – мелочь) всех Ивановых, Петровых, Сидоровых записали в документах Ивановсами, Петровсами, Сиродоровсами. Но, что характерно: «Эпл» и «Найк», при этом, «Эплсом» и «Найксом» называть не стали. А ведь новые записи объяснялись непреложными правилами галийской грамматики. То есть для Петровса они были непреложны, а для IBM – нет. И все суды – местные, включая Верховный, а также европейские – сделали вид, что так и надо. Что Петровсы здесь с христианской эпохи ошивались, а Петровых – с роду не было. И здесь – чужие, и как в Россию приедешь – тоже. Ведь ты же Петровс, верно? Про путаницу с документами, возникшую из-за этого между странами, даже писать не буду. Много и лень.

Псевдоюридическая конструкция новой страны базировалась на тезисе непрерывности Галийской республики, которая, как объяснили и оказалось, никуда не делась в 1940ом, когда местный диктатор Пульманис по договору с Советской Фреей впустил на территорию своей страны войска, а после быстро передал коммунистам и саму власть. В октябре 91-го выяснилось, что республика всё это время жила. И пусть в ней пятьдесят лет не происходило выборов, не принимался и не делился бюджет, не выходили газеты и не принимались парады – она жила.

Антону казалось, что в этом случае нужно быть последовательными. Идти до конца. Было бы целесообразным, чтобы старый парламент, который «отец нации» разогнал 13 мая 1934 года, был эксгумирован целиком. Чтобы мощи, или что там осталось, были очищены от гробового тлена. В рубашках старого кроя (ибо прежде всего – стиль) ребят следовало рассадить пофракционно в знаменитом доме на улице князей Екаба и Меттерниха*.

И уж тогда пусть они голосуют за новые выборы или за единые правила прокладки водопровода – за что угодно. Раз уж мы решили, что всё, – значит и они, символы и носители власти, жили и живы; давайте этого придерживаться. По крайней мере, тишина в покойницком зале заседаний стояла бы приятная. И главное мото – «Трупы не берут взяток». Будущее Галии – это её прошлое. Настоящее и реальность никогда никого не интересовали. Прошлое стало всем: мифом, идеологией, целью. Любое движение вперёд, даже малюсенькие попытки — вредны, бессмысленны, ненужны. То что теперь ничто, суета, сон дурной, да печальный. И если большинство страны решило, что рождена она и они пятиться, аки рак, задом в сторону исторического кладбища, то фантасмагория и праздник некрофилии — считал Антон, должны, ёлки-палки, быть законченными.

Но почему бы, в конце концов, не пойти дальше? Что мешает восстановить третье египетское царство или власть инков в Перу? Не говоря о кровавых, но красочных, чёрт возьми, ритуалах жрецов майя. Ведь оснований – столько же.

Или единственным препятствием таких реформ является простой факт, что светоч демократии – США – никак не отреагировали в своё время на потерю власти Неферкарой, наследником первопроходца пирамидостроения Джосера, по причине собственного, соединнённоштатовского, в ту пору небытия? Ничего страшного. Можно и задним числом. Не впервой.

Вернёмся к хвосту. Его кромсали бережно, год за годом, капля за каплей. Как петлю, что набросили на шею и затягивают – осторожно, но неутомимо. Хороший охотник бьёт белку в глаз, чтобы не портить шкуру.

Через некоторое время русские школы перевели на галийский язык обучения. Сперва в пропорции, а после – совсем. Сопротивление (слишком вялое, чтобы и сопротивлением его назвать) было профессионально сломлено. Лидеры «русской общины» оказались гнилыми, тщеславными, сребролюбивыми (а тех, кто почестнее – пересажали), община – раздробленной и аппатичной.

Через годик-другой исчезли «русские» детские садики. И в семьях Ивановых и Сидоровых стали вызревать галыши. Это не хорошо и не плохо. Тут другое. Как, например, в пчелином улье вдруг, по воле неведомого пасечника, начинают рождаться осы, шмели, муравьи или трутни. Тоже твари божьи – но не пчёлы, понимаете?

Азартно, абзац за абзацем правили историю: Сталин равно Гитлер, равно советские люди, равно нацисты, равно Навуходоносор. Потом стали вещать про Большую, Кровавую, Страшную и полную Великих Жертв Борьбу на Баррикадах.

В начале эпопеи Антон случайно, на радио, наткнулся на комментарий местного политолога. Политолога этого он знал ещё пацаном, прятавшим от интеллигентного отца первые бутылки пива и сигареты. Папа преподавал философию в университете, был умницей и уважаемым человеком. А сын, Христиан, стал политологом, ровно в отражении затёртой пословицы: лучше дочь – социально безответственная женщина, чем сын – политолог. Так вот, душка Христи честно сознался, и пытать не пришлось: «Власть так неожиданно упала нам (галышам) в руки, что теперь витально необходима легенда о тяжёлой борьбе. Иначе – какова ценность в такой власти?».

Разве кот жаждет сметаны, которую регулярно ставят перед его носом? Нет. Воротит морду. За сметаной нужно охотиться, её требуется добыть. А если независимость свалилась с неба, то кто-то её оттуда свалил. Видимо, русские, вышедшие на улицы Москвы 18-го и 19-го августа в том же девяносто первом. Признать, что свободу галышам опять подарили русские?!! Лучше удавиться или выстрелить разрывной пулей в сердце. Увы, это редкое в своей искренности и откровенности признание так и осталось единичным.

Печатались множественные мемуары диссидентов, которые повествовали о десятилетиях нечеловеческого напряжения в подполье, о сотнях жертв соратников в лапах режима. Если скрупулёзно подсчитать все перечисленные мемуаристами жертвы, выходило, что с лица Земли было стёрто не меньше трёх, а может, и все пять Галий. Непонятным было лишь – как в такой круговерти из свинца и крови выжили сами борцы?

Ладно, один из них работал диктором на парадах, лизал и славил громко и прилюдно, глубоко в душе, оказалось, проклиная – что выяснилось значительно позже – советскую власть. Остальные-то как? Почему «кровавая гэбня» не замочила этих дерзких национальных партизан в сортире? Логика ответа на вопрос не давала, сами мемуаристы – тоже.

Как-то пролистав архивы, Антон с удивлением обнаружил, что все годы советской власти в Галии и мэры крупных городов, и первые секретари ЦК КПГ, и премьер-министры, и главы «карманного парламента» – все были этническими галышами, никак иначе. То есть степень интегрированности титульной нации в советскую власть легко перевалила девяносто пять процентов.

Они сами – сами!!! – выходя на работу, принимая законы и постановления, устанавливая сроки планов, шагая и славя на демонстрациях, покупая газеты и хлеб, каждый день порождали «кровавую власть». А когда стало невыгодно, точнее, когда забрезжила новая перспектива — большее количество натыренного оставлять в своих карманах… Бедный хоббит Голлум, испорченный кольцом Всевластья, чистое и наивное дитя, неоскверненная лицемерием душа – весь вопрос: кого с кем сравнивать. Есть фон, на котором и Торквемада – вовсе не оголтелый фанатик, а юнец, ангел и филантроп.

Признаться в собственном соучастии – никак. Ведь тогда придётся делить ответственность. Какой идиот делит ответственность, когда можно делить деньги? Бодрых идиотов эволюция выкашивает пулемётными очередями и на крестах. Им, конечно, творящим беззаконие было не стыдно, ибо внутри этих людей не стало органа способного испытать чувство стыда. Стыд испустил дух и покинул тела сразу по их отречению от Бога. Не из-за пустых слов, но по сути поступков. Не верьте тем, кто отрицает Его существование и способен на стыд. Присмотритесь. Они – настоящие верующие.

* Здание парламента Галии

следующая предыдущая

Добавить комментарий

comments