Вадим Авва

Бесконечный день и долгие сумерки. Глава XXIV

fight

«Отсутствие надежды пробуждает острое желание жить»

Стендаль-младший.

. Любой ценой обрести стены прежней тюрьмы. «График, у меня есть график, а всё, что не по графику – на фиг, на фиг!» – завертелась пластинкой забытая песенка забытой группы.

Получается, времени нет. Это миф, существующий в голове каждого, пустой фетиш. Цепляловка за привычку. Ненужный груз. Не время меняет нас. Только сами – или меняемся, или нет. Но если не меняешься, изменяется среда. Это и создаёт иллюзию. Или раздражение – «раньше было лучше». Не было. Просто в то условное время ты лучше соответствовал среде, а сейчас – нет, тю-тю, поезд ушёл.

Эти глупые молитвы: ну, дай, ну, пожалуйста, ну же – поспать ещё пять минут!.. Нет, три! Две! Умоляю. Господи, пусть мы только счастливо приземлимся – и я сделаю всё. Что всё? Всё прежнее?

Мы воспроизводим себя. Нам нужно время, только чтобы воспроизводить себя. Но нужно ли себя воспроизводить? Нужно ли воспроизводить нищету, боль, страх? Нужно ли воспроизводить машинки для производства кала, в широком смысле? Или нет?

Или стоит меняться самим? А значит, время неважно. Для тех, кто меняется – время неважно. Посмотрите, с какой скоростью растут дети, как изменяются они. Разве для детей важно время? Оно их заботит? Всё, что нужно человеку – меняться. Как изменяется свет. Разве у света есть время? Убей время. Стань светом.

Машина «скорой» остановилась у очередного КПП.

— Кто у вас в салоне? Русский?

— Не знаем. Потерял много крови. Без сознания.

— Довезёте?

— Не знаем.

— В Венденбаум?

— Да.

— Подбросите девушку, хорошо?

— Не вопрос.

Так, в одной кабине с Юрой оказалась Зане…

Паром на Любек отправлялся вечером. До этого времени нужно было решить только одну задачу: как на него попасть.

— Папа, я есть хочу! сказал Максим

О! Уже две!..

— Терпи, милый! Пока нужно потерпеть.

Парк почти примыкал к так интересующему их объекту. По крайней мере, позиция для наблюдения была сносной. На территории порта царили беспечность и непосредственность. Машины притормаживали перед шлагбаумом, водители, не спеша, покидали кабины, подходили с бумагами к стеклянной будке, перебрасывались с кем-то невидимым репликами и анекдотами, получали заветную печать, возвращались, шлагбаум поднимался, и груз попадал на закрытую территорию. Приметы военного, предвоенного и мобилизационного времени отсутствовали.

Антон видел, как в кузов остановившегося грузовика просочилась группа из трёх человек. Мужчина, юноша и подросток. Откинув тент, троица мгновенно, тренированно, забралась внутрь. Через пять минут весомый шаг к свободе будет сделан. Как просто. И – какие молодцы.

Водитель грузового «вольво», проехав метров пятьдесят после КПП, резко дал по тормозам, перед выскочившим к носу военным джипом. Сзади, со стороны ближайшего пакгауза, подбежала группа военных со служебными собаками. Двое отработанным движением откинули тент. Беглецы стояли растерянно, как тот заяц на дороге, что попал в луч фар. Они не успели среагировать. С головы подростка сползла шапка. За ней, струей по плечам, стекли длинные волосы. Мальчик превратился в девочку. Девушку. Мужчину, который попытался сопротивляться, застрелили сразу, из чего-то с глушителем. Закинули труп в кузов джипа. Девушку и парня окружили и повели за пакгауз. Водитель грузовика, Антон был уверен, даже не понял – что же произошло, в чём заминка? Джип отъехал, и «вольво» продолжило путь.

Только теперь Антон заметил на столбе перед КППП камеру. Она фиксировала всё, что происходит с тыльной стороны подъезжающего транспорта. Прошу к столу – вскипело… Смерть становилась обыденной, положение – безнадёжным. Капкан захлопнулся. При мысли о перспективах Максима остаться сиротой Антон стал задыхаться.

Консультант херачил, то есть извергал из себя деятельность, как взбесившаяся, потерявшая управление бормашинка. Сначала нужно было освободить кабинет. Прибывшей бригаде медиков, на удивление споро откачавшей министра, он велел отвезти калеку домой, прописав полный покой и постельный режим. А чтобы тот не развивал ненужной самодеятельности, приставил сопровождение и перекрыл все каналы связи. И всё обделал так, что никто и не понял – в сопровождении охранника или конвойного убыл министр.

Получив внятный доклад Зане о случившемся на болоте, Серж достал себе самую большую, какую нашёл, карту местности. Ему, человеку алкогольного, не травяного, поколения, нравились тактильные ощущения, которые несла карта, он любил бумагу. Ничего не попишешь – олд скул. Нужно сказать, что приказания Консультанта, после того как убрали обделанный министром ковёр, выполнялись мгновенно.

Возникший из ниоткуда, практически материализовавшийся в воздухе, государственный секретарь угодить начальству умел и как сознательный пидор дело «лизать» знал крепко. Ему ничуть не было жаль министра. Напротив, рассказы о случившемся в его отсутствие только возбуждали госсека. Да и за собственную шкуру он боялся куда больше, отлично понимая: всё переменчиво, время для интриг придёт, а пока нужно слушать Консультанта, перепроверять всё и за всеми и рыть землю копытом. Если, конечно, он не хочет также неловко, как министр, упасть с кресла. Он не хотел.

Карта дала Сержу понимание, что ничто не потеряно. Беглецы вряд ли до сих пор сидят в болоте. Да и сколько там без пищи, огня, тёплой постели сможет просидеть маленький мальчик? Нужно, конечно, на всякий случай продолжить барражирование местности дронами, и, если Консультант ошибся, они попадутся. Это вопрос ближайшего времени. Выяснять, разыскивать и наказывать того, кто допустил ситуацию со служебными собаками – время терять. Не его забота. Ему нужно принять как факт, что эту страну можно выжечь напалмом, а исправить – нет. Принять и успокоиться, как его родители приняли, в итоге, стерву-жену брата. Успокоиться. Ибо ясная голова равно Сessna, а Cessna равно бабки, бабулечки, бабулетты. То бишь смысл бытия.

Итак, парочку не видели на дорогах. Они как-то преодолели двадцать пунктов досмотров, разбитых между Ризгой и Екермским болотом. Как? Деньги? Вряд ли. Если не сообразили бы первые, то уже вторые дали бы по голове, отобрали кэш и сдали властям. Если не сдали, могли прикончить и втихую все замять. То есть нужно дать ориентировку на поиск трупов. И уже по обнаружении рядом искать – нет, не деньги – компьютер и программу.

Но чутьём Серж печальный расклад отвергал. Он уже сообразил, что имеет дело с человеком, которому, сука, везёт! А это не лечится и, к сожалению, очень затрудняет его, Сержа, жизнь. Во-вторых, противник умный. Везение, впрочем, барышня капризная, как патрон в барабане. Пять осечек, шестая – в голову. Он подождёт. А что беглец умный, так и мы, чай, не лаптем щи хлебаем и мерседесами подпоясываемся.

Консультант ещё раз бросил взгляд на карту. Провёл рукой. Чёрт! Ну, конечно… конечно! Тупица! Непроходимый и непроходной! Вот же!

Немедля прочешите, опросите все рыбацкие посёлки, начиная с тридцатого километра старой венденбаумской дороги. Мне необходимо знать – не пропадала ли вчера или сегодня в этих краях лодка? Точнее, лодка с мотором или под парусом. Когда, где, как, при каких обстоятельствах была обнаружена пропажа, если она случилась? Кем? Информацию об этом человеке. Не находился ли он в знакомстве или родственных отношениях с нашей парочкой? Где могли пересекаться их пути?

Второе: хочу, чтобы сюда доставили старуху с хутора. И как следует – слышите, как следует! – расспросили её о стрельбе. Как она встретила мужчину с ребёнком? О чём они говорили, а если не говорили – почему? Как это так: умудриться и словом не перемолвиться? Что она заметила? Как долго они находились на хуторе? Когда, как и далее увидели почтальона? Как его застрелили? Кто, где стоял? Мне нужна картина их пребывания на хуторе по минутам. Пусть точно опишет. Пусть нарисует на карте: где встретились, куда пошли, до чего дотрагивались. Сравните её показания с общим массивом данных. Врёт старая или нет? Тотчас, тотчас – показания мне на мейл!

Третье: хочу получить сюда, на свой компьютер, фотографии всех отплывающих сегодня из Венденбаума и Виндендорфа пассажиров паромов. Ясно? И чтобы пока не пришлю подтверждение – ни одно судно, слышите, ни одно, не смело покинуть порт! Четвёртое: Зане.

Серж был джокер с диапазоном: от утипусечки до дракона в гневе. И когда требовалось – умел включить обаяние:

— Зане, Вы, это видно сразу, толковый человек! Мне нужно, чтобы Вы проехались по всем постам. Поговорите с людьми. Не исключена возможность, что наши подопечные как-то просочились между струйками. Понимаете? И нужно выяснить: каким образом это удалось. Что это – жалость, деньги, знакомство, что-то ещё? И мы с Вами понимаем, что сделавшие это станут скрывать случившееся. Не исключено, что произошёл факт элементарного мародёрства и бытовой жестокости. Тогда нужно видеть тела. Должен ещё раз обратить ваше внимание на то, что беглец похитил сверхновую военную разработку, хранящуюся на компьютере. Неспециалист даже не поймёт, о чём речь. А важность её такова, что обладание этой программой решит в пользу владельца исход грядущего, неизбежного конфликта. Неизбежного, Зане, понимаете?»

Так, благодаря усилиям Консультанта, его уму, прозорливости и энергии Зане познакомилась с самим автором столь рьяно разыскиваемой программы. Но в момент встречи она этого, конечно, не знала. И не могла. И обнаруженный Юра тоже не знал, что его нашли. И Серж, соответственно, не был в курсе. А знай – уж он бы развернулся. Верно? Но он не знал.

Бог, которого зовите, если угодно, судьбой, играет с нами, включая великих и сильных. Неизвестно – кому, когда, при каких обстоятельствах следует доверять полную картину, а кого посвящать частично. Вот и Консультант решил не сбивать даму с толку и не показал, как выглядит не от мира сего разработчик.

А быть может, это делает с нами вовсе не Бог, а то, что часть считает безграничным, а часть – бесполезным? То, что принято называть человеческим сознанием, способностью мыслить и постигать мир. Быть может, это оно подложило Консультанту свинью? Сыграло ироничную шутку? Но так ли это важно? Кто его знает… Действительно, кто?

следующаяпредыдущая

Добавить комментарий

comments