Вадим Авва

Бегство. Глава I.

Vaks new2

Фантасмагорический роман о Гульбакаре и грядущей войне.

Все совпадения событий и персонажей с действительностью случайны и непреднамеренны, как и воля Бога, наделившего человека свободой выбора. Ссылки, эпиграфы и сноски в основном придуманы автором, с глупой целью – развлечь, и только, публику. Книга задумана и написана для того, чтобы ничего и никогда из написанного не имело шансов стать действительностью в будущем, а настоящее было исправлено, хотя автор, в минуты слабости, сомневается, что человеку под силу такой подвиг. Давайте, всё-таки, все вместе разочаруем его.

М.S. и моим детям посвящается…

«Правда – единственное, на что стоит тратить жизнь»

Гульбакар Хамид-Карзай, персидский философ; годы жизни и другие его высказывания неизвестны.

Бегство. Глава I.

«Если в руке оказался топор – стреляй!»

С. Гнойный.

«Государства стреляют ракетами, а на папертях пистолетами.»

Г. C. Кон Фу Ций.

В один прекрасный день мы умрём. Не абстрактные все мы, а каждый индивидуально: Петя, Вася, Егор, Изабелла. Именно – прекрасный день. Это стоит понимать буквально. Без разночтений. Суета, работа, голод, страх, ожидание Нового года, дня рождения, похоть и другие страсти заставляют забывать об этом. Скажите – что страшит вас во встрече с Богом? Что плохого в ней? Тем, кто не верит в Него, стоит пенять на себя и лень. Мир – не место для утешений. Обидно? Согласен. Но живём в суете, и особого смысла роптать – нет.

Прервав поток идиотских, отчасти, мыслей, Антон поднял левую руку – как в голливудских фильмах поднимают её герои, чтобы остановить внезапно случившуюся пальбу или другие неприятности – не сводя при этом глаз со ствола винтовки в руках соседа.

Он понимал: если Марис выстрелит – топор кидать глупо. Процентов cто, сто семьдесят – промахнёшься. С его нееврейским счастьем – это все двести тридцать. Рядом не кричал, а нервно-испуганно икал Максим, в которого, сука, и целился сосед. Какое-то время Марис раздумывал – в кого? – переводя ружьё, пока прицел не остановился на ребёнке.

Времени не стало. Время исчезло как категория. То ли текло, то ли замерло. Окружающий мир окончательно распался на фрагменты, которые невозможно собрать и соединить обратно в целую мозаику. В одном из пазлов Антон видел, как предательски побелел нажимающий крючок ружья указательный палец.

Вдруг… какое идиотское всё-таки слово, это «вдруг»: пошлое и заезженное… но вот именно вдруг, которое, кстати или не кстати, впервые случилось в жизни Антона, из-за спины соседа с воплями вылетела маленькая Магда, повиснув на руке отца. Марис успел нажать курок. Ружьё выстрелило. Пуля ушла в землю. Не раздумывая, что есть силы, автоматически, Антон метнул топор. И… попал!

Железная насадка глубоко, плотно, разрезав плоть, вонзилась в плечо и замерла, остановленная костью. Охнув, выронив ружьё, сосед упал. И время снова вернулось в мир. Оно появилось, соткалось из ничего – как дождь в октябре собирается в стаю из сырого, плотного воздуха.

Перескочив забор, Антон отшвырнул от Мариса Магду, вырвал из тела лезвие. Оно шло тяжело, застряв в человеке, точно в большом полене, наткнувшись на сук. Попытался перевязать рану, чтобы остановить кровь. Выпотрошив в поисках патронов карманы соседа, наткнулся на телефон. Набрал 112, сунул трубку девочке:

— Адрес помнишь?

Та, давясь слезами, кивнула. По крайней мере, ему так показалось.

— Вызывай «скорую».

В руке до сих пор жило ощущение приятно-тяжёлой, шершавой рукоятки топора и самого броска…

Они действовали так, словно тысячу раз отрабатывали подобную эвакуацию, точнее – бегство. Забрали наличные, компьютер, зарядки для электроники, пару полотенец, запасные джинсы, пару курток, нож, спички, фонарик, ещё какую-то неважную ерунду, старые бумажные карты начала века, паспорта. Даже успели поменять воду и насыпать корма кошке.

Дверь в дом решили не закрывать. Разозлятся – стёкла выбьют или сожгут. Прихватили по дороге две больших бутыли воды, закинули в машинуи через три минуты их в Сангеле не было. «Скорая» всё не ехала. Даже сирены не было слышно. «Много вызовов, экипажи заняты», – мелькнула в голове мысль.

Выбор перед беглецами стоял небогатый. Весь Дубельт – эта узкая полоска суши, зажатая между рекой и морем. Ехать направо, к Ризге – значит, через единственный мост сунуться в рот к дьяволу. Остается попытаться уйти налево, на Венденбаум или Виндендорф, и, если повезёт, не остановят, то мимо Паланги, Каунаса – и дальше в Погалию, а уже потом – в глубокую Европу, где наверняка найдутся варианты затаиться по-настоящему.

Впрочем, точного маршрута в голове пока не было. Дорога покажет. Главное – не попасть под раздачу рьяным и пьяным. Страховку от этого не купишь. А потому – педаль газа до упора в пол, и поехали…

следующая

Добавить комментарий

comments