Вадим Авва

Барселона и мир. Глава XXIX

end

«У меня была голубая мечта, и она здесь, меня вёл инстинкт – чувство, вдохновение, и теперь они становятся явью…»

«Барселона», группа Queen

«Ты говоришь – Гауди. А мне и Фаберже разбить жалко» Запись разговоров 1972 года группировки «Чёрный сентябрь», благожелательно переданная автору службой Моссад.

Сразу за Пиренеями, когда прекрасные иссиня-чёрные дороги южной Франции незаметно становятся уже, а солнце жарче, лежит Каталония, чьё сердце – Барселона – старается биться в своём, отличном от прочей Испании, ритме. Но фиг вам. Тут же стоит недостроенный храм великого и несчастного Гауди.

Великий и несчастный – всегда идут вместе, они – неразлейвода. Ставьте «несчастный» со словом «великий» – и никогда не ошибётесь. По крайней мере, здесь, в лучшем из миров. А от моря или, напротив, к морю бежит пешеходная Рамбла, усеянная ресторанчиками, туристами, художниками, живыми статуями, мозаикой Миро и ещё много чем, что называется приятной суетой, имя которой – жизнь. Припарковав машину на набережной, Антон с Максимом поднялись на пару сотен метров, чтобы окунуться в эту беспечную толпу, попытаться смыть с себя пыль и кровь балтийского абсурда.

Приметы новой Европы вовсю цвели и здесь. Но цвели по-своему. В ресторанчике, украшенном вывеской, написанной, разумеется, с ошибкой, как пишут в меню, и почему-то с эстонским акцентом – «Ета только тля рушских» скопилась приличная очередь, ибо предприимчивый владелец поставил цены на десять-пятнадцать процентов ниже соседских. Бережливые европейцы деревянными ложками вовсю налегали на гаспаччо в кремлёвском стиле, подаваемый в тарелках, расписанных под хохлому, и смотрели по телевизору фильмы «Дискавери» о медведях.

Русская эмиграция расположилась в дорогущем заведении напротив и смотрела на голландских и прочих туристов с чувством плохо скрываемого восторга и презрения. Публика в охотку потягивала местные дажестивы, обмениваясь последними новостями.

— Фёдор, Вы слышали, что в коммуне Сезара русских из гетто отпускают ночевать домой? А в квартале розовой Хуаниты для русских мужчин – скидка на все услуги? Русским становится быть выгодным.

— Это видно по тому, что творится в кафе напротив, – отвечал седовласый джентльмен с тростью, украшенной головой пуделя. Меня интересует – примут они акт о конфискации имущества по национальному признаку или нет? Остальное – писи сиротки Хаси для бедных. Ваше здоровье, Поль – или как там написано в новом паспорте? Кстати, во сколько обошёлся паспорт новому французу, не знающему на родном языке ничего, кроме « миль пардон, мадам»?

— Ну, почему же «ничего», Пьер? А бонжур, бонсуар, круассан, ля мер дю Кузьма?..*

Такие или похожие разговоры велись сегодня не только на Рамбла, но это была, в отличие от берегов Балтики, какая-то другая жизнь. Сытый концлагерь отличается от голодного в лучшую сторону.

И вот тут, когда наша история катится к неизбежному концу, в небольшом кафе чуть впереди Антон заметил Её. Да-да, вы абсолютно и безусловно правы – Её. Она ничего не делала. Просто сидела. Но как!

Гибкая линия спины, словно в гимнастической стойке, плавный силуэт, переходящий в округлые бёдра. Ноги под стулом скрещены и подобраны под себя. Женственная, юная, уютная, домашняя, ласковая… Она, ее поза, кафе, улица, день и то, как падали лучи солнца – всё это для Антона вдруг собралось в одну точку, как увеличительное стекло собирает рассеянный в округе свет в единый, способный зажечь огонь, луч.

Что для мужчины означает найти свою женщину? Любовь, семья, тыл, нежность, страсть, покой, мир? Что-то ещё? Найти свою женщину – значит обрести смысл. И весь смысл Антона уместился в простом умении незнакомки здесь, почти на краю Европы, забыв про то, что творится вокруг, мирно пить кофе в небольшом, неважно каком, кафе.

Так делают кошки. Именно этот навык роднит их с женщинами. Способность сосредоточиться на пёрышке, летящем в пируэтном падении к земле. Умение замереть. Когда весь мир – это и есть только пёрышко и кошка, что бы ни происходило вокруг. Магия воздвигать непреодолимый барьер между собой и Апокалипсисом, пусть он трижды с большой буквы А. Защита, которую ищет любой странник, покинув дом.

Их глаза, разумеется, встретились. Но они не успели сказать друг другу ни слова, как произошла масса событий, навсегда изменивших мир.

* «Кузькина мать» – на беглом французском.

boy

В это время они с Максимом присели за соседний столик. Макс тоже наслаждался солнцем, тихим днём и, наверное, кока-колой с пиццей.

— А теперь ты медленно вытащишь из рюкзака компьютер и очень тихо, бережно-пребережно, положишь его на стол. Хорошо?

Напротив Антона сидел хорошо сложенный тип. Такие в голливудских блокбастерах играют роли злодеев и суперменов со знаком минус. И он вспомнил, где видел этого парня. Консультант! Юркин благодетель, мать твою! Так вот ты каков – северный олень…

Серж обнял Максима со спины, как обнимает добрый дядюшка. У горла ребёнка, едва заметно, блеснула сталь заточки. Мальчик стал одного цвета с пеной волн. От незнакомца исходила огромная уверенность силы. Он точно знал, что делал в данный момент и что сделает дальше. Чёткий, пошаговый план, которому он намерен следовать неуклонно. Рыпнись Антон – и в дело вступит сценарий А. Поступит иначе – Серж реализует вариант В, и так далее.

Он проделывал подобное не первый и не десятый раз. Он не волновался. Игра и побег подошли к концу. И задача оставалась одна – убрать этот цвет морской пены с лица Макса. Антон спокойно расстегнул рюкзак. Достал лаптоп.

— Открой, – приказал Консультант.

Подошёл официант, и, казалось, окно возможностей распахнётся.

— Кофе, самый крепкий, с холодной водой, – ни грамма не смутившись, на испанском бросил Серж

«Спиридон» заурчал котом и стал загружаться.

— Да, умница, всё верно делаешь, вводи пароль. Только сперва напиши на бумаге. И вводи медленно, так, чтобы я видел. Отлично. Отсядь на полметра, компьютер оставь на столе.

Не выпуская из рук Максима, Серж навёл камеру на недоеденную пиццу Максима. Энтер. Пицца стала вороном. Программа работала.

— Совсем обнаглели, извините сеньоры, – и молодой официант прогнал ворона со стола. Серж убрал заточку от горла мальчика.

— Иди к папе. Не ори.

Максим сполз со стула и на нетвёрдых ногах доковылял до отца.

— С вами приятно иметь дело, – сказал Серж. – Мы скоро увидимся. Приятного дня, мон шер!

Он спокойно закрыл компьютер, взял подмышку и зашагал в направлении моря. Антон обнял сына, и они так и стояли, пока к ним не подошла та самая, Его Женщина.

— Маша, – представилась она. – Мне кажется, сын Вас очень любит. А кто был тот неприятный человек, который забрал компьютер?

Антон посмотрел на неё, на ласковое каталонское солнце, на сына…

— Знаете, это, наверное, был его компьютер. Просто пришлось его забрать, чтобы не пропал, и сейчас вернуть хозяину. Могу угостить кофе. Или предложить бокал вина? Я так рад, что Вы подошли к нам…

Сегодня, 20 августа, в три часа дня по московскому времени, все установки Meduza, находившиеся в распоряжение Министерства обороны РФ, были переоснащены, размещены на позициях на западных и тихоокеанских рубежах страны и приведены в боевую готовность. Эдик впервые находился в штабе управления Вооружённых сил. В том месте, где коротала дни пресловутая красная кнопка и многое другое интересное.

На большом экране им с профессором было видно, как группа кораблей Второго Атлантического флота США произвела залп в сторону Москвы, Питера, Минска. Компьютер определил вероятную траекторию почти мгновенно. Ракеты-точки отделились и стали приближаться к другим точкам на карте. Где просыпались, шли на работу, чистили зубы и скандалили, делали новых людей люди. Одновременно на экране появилась картинка атаки, сфотографированная спутником.

Залпы Meduz накрыли планету и навсегда изменили мир. Известно, генералы готовятся ко вчерашней войне. А дети к войне не готовятся совершенно. Как и дизайнеры, мамы, порноактёры, каскадёры и воспитатели. И старики не готовятся. Впрочем, со стариками сложнее. Из них к войне не готовятся лишь немощные и те, кто не обладает властью. И учёные не готовятся. Но именно они определяют успех. Войны перестали выигрывать легионеры. Их нынешний масштаб – локальные стычки и толкотня в подворотнях. Сегодня в войнах побеждают архимеды, часто против собственной воли.

Мощный, усиленный в сотни тысяч раз благодаря одному решённому уравнению, электромагнитный импульс смёл экранированные защиты, уничтожил, спаял, оплавил электронные устройства. Остановилось всё. Понимаете – всё! Дроны, холодильники, системы управления машинами. Нашёлся умник, и звали его Эдуард, который придумал, как сдёрнуть мир с иглы электрической зависимости.

Он, паразит, вернул на Ближний Восток ощущение невыносимой жары. Убил индустрию Ибицы и данные Нью-Йоркской фондовой биржи. Остановитесь, кто в теме. Задумайтесь – сколь виртуальными ценностями обладаете? Сколь эфемерными…

Пропали учётные записи выданных и возвращённых кредитов, обнулились состояния счетов, представлявших из себя краткую строчку цифр: у кого-то – две, у кого-то – три, у некоторых – шесть. В этой строке целых семь… Все вновь стали равны, хотя бы на миг. Великая социалистическая революция, о победе которой так долго твердили – пришла… Её подали к столу. И дальше, как говорится, бачили очи, що куповали, теперь ишьте, хоч повилазьте.

Умерли, не восстановить, командные пункты, базы данных в бункерах, офисах, на личных лаптопах, исчезли фотоархивы. Погиб виртуальный мир с видеоблогерами как жанр. Он казался таким огромным, значимым – и вот его нет.

А взамен есть – пальмы, морковь и картошка, и железный нож. И тёплые руки любимых, у кого они есть. Остальные – ищите. Настала другая жизнь. И другой мир.

Мир замечательной тишины: без передовиц независимых СМИ, ТВ-шоу, вне перегара социальных сетей, воззваний политиков и прочей манипуляционной чепухи. И невозможным стало тиражировать бред. И грязь. И похоть. Мир, в который начали возвращаться голоса птиц, дыхание живых людей, значимость и тепло поступков.

Залп Meduz прежде всего изменил США и Европу. Электричество почти нетронутым осталось в Азии, за исключением Японии и Кореи. Пусть скажут «большое спасибо» чужим военным базам. Неплохо чувствовали себя Индия, Африка, Южная и Центральная Америка, Китай. Где-то военные перестарались. Всё-таки времени для точности расчётов было мало. Немножко зацепили себя. Не повезло Кубе. Но там на случай отсутствия электричества имеется самба.

Словом, всё получилось в русской традиции – хотели, как лучше, сделали, как лучше, но могли бы – лучше. Но поймите же вы, чёртовы, всегда недовольные критики, которым не досталось любви: ведь люди – люди остались живы! Миллионы. Больше…

— Пойдёмте, коллега, вмажем! – и профессор взял Эдика за руку. – Вы у нас теперь герой, спаситель, мозг нации, а мозг нужно время от времени смачивать коньяком. Пройдёмте, угощаю…

Прямо на Фрунзенской набережной они выпили по глотку из фляжки профессора. И Эдик понял, как соскучился по жене и Алине.

— Я, пожалуй, пройдусь, профессор. Тут недалеко. Созвонимся.

И он пошёл.

Серж отошёл от своих подопечных на расстояние квартала. И, кстати, не думал бросать слежку за ними. Люди были приставлены и проинструктированы. В случае чего, он вернётся. А пока пусть резвятся на свободе. Прикормка для рыбки-изобретателя. Поупражняемся в трансформациях.

«Спиридон» исправно загрузился и ждал. Консультант решил превратить в ворону статую Колумба. Ясно, что живую. Всё-таки Барселона. Белый голубь слетел с дерева и с интересом наблюдал за манипуляциями Консультанта. В какой-то момент Сержу показалось, что он видел этого голубя раньше и даже знаком с ним. Но это была другая часть силы. Не манящая, не распаляющая, как тень Гульбакара, а наоборот – спокойная, светлая, как та девушка в кафе. Чёрт, из-за этой Cessna у него нет времени на красивых девушек. Так в чём же смысл гонки?

Электромагнитный импульс оплавил лаптоп нежно, безнадёжно, безвозвратно. «Спиридон» умер, так и не успев оставить после себя ни завещания, ни копии. И Серж тоже умер в этот момент. По крайней мере, ему стало нехорошо, ибо его смысл исчез.

А Юра, посчитав дело сделанным, ушёл вверх. И когда они шли в потоке, он спросил:

— Почему же в воронов, Отче?

— Действительно? Я рассматривал вариант шмелей и скорпионов.

«Чертовское чувство юмора, – подумал Юра. – Но можно ли так про Него?».

— Можно, – кивнул свет.

И Юра задал второй вопрос:

— Отче, насколько велик Гульбакар? Есть ли он в тебе?

— Не знаю, сын мой, не задумывался. Пока ты свет – в тебе нет Гульбакара, но вам трудно сохранять скорость. На самом деле Гульбакар – всего лишь страх. Мелкий страх перемен. Мелкий, если его не кормить.

И Юра вспомнил, как он, голубь, стал перышком в потоке света, а потом свет испепелил перо и сделал его частью себя. Сейчас всё было хорошо, и Юра не боялся перемен...

end

Конец

Продолжение, возможно, следует…

Авторские ремарки:

Галия – страна, граничащая с Балтийским морем, Погалией и другими хорошими странами; официальный язык – галийский, титульная нация – галыши. Другое население страны – русские.

Ризга – столица Галии.

Венденбаум, Виндендорф, Борисодвинск, Дубельт – города Галии.

Сангеле – местечко в границах Дубельта.

Бигупе – Большая река.

Екермское болото – национальный заповедник к западу от Сангеле, в направлении

Венденбаума.

Остальная информация не имеет принципиального значения для развития сюжета и потому не расшифрована.

предыдущая

Добавить комментарий

comments