Вадим Авва

Письма прошедшего времени. Двадцать пятое…

38

Чудесное обретение архивов продолжается…

   Кон-стан-тин – звучит звонко, будто чеканишь шаг, привет, хрюшка! Твое фото, в зелёном полотенце и с тюрбаном на голове, достойно обложки «Таймс». Пора напомнить взрослым дядям, зачем они отрастили животы в погоне за счастьем. Расстояние от чувства собственного достоинства до чувства превосходства — микроны. Успех, гордыня, корысть, мы и они, взрывы самости, чувство причастности, приобщенности, той, что потом рождает превосходство – всё умещается на острие ножа. Взлёты и падения разделяет миг. Мы переливаемся на свету перламутром, невозможно различить, где, когда ангела сменяет демон.

    Скользкие до последнего существа, припёртые к стенке, закрыв глаза, делаем выбор. Внутри ёкает, шаг вперёд, пропасть, чья-то ласковая рука подхватывает нас, выносит на поверхность, где солнце, лето, плакучие ивы и песчаный плёс. Разлиты тишина, покой, счастье. Не тут-то было. Нас не проведёшь. Не верим. Не усидим. Вскакиваем, захлёбываясь остротой момента, мчимся во весь опор к следующей стенке, где снова страх, слёзы, прыжок…

    Ты появился на свет вовремя. Родись ты столетие назад, в 1914-ом, тебе исполнилось бы шесть, девять — в 1917-ом. К концу гражданской, в 23-ем, в пятнадцать, окончив Высшую стрелковую школу командного состава, ты мог бы, как Гайдар, бороться с бандитизмом в Сибири. В 37-ом тебе двадцать девять, а в 41-ом — тридцать. В тридцать четыре, если бы не убили, а шансы, сам понимаешь, невелики: 1 к 15, или хуже — ты бы закончил войну. В сорок пять похоронил Сталина. В пятьдесят три рядом с Гагариным полетел бы в космос. А в восемьдесят три (дожить бы… да надо ли?) страна, что за годы стала тебе кожей, тобой, растаяла, как мираж. Такая жизнь… Такой напряжёный график.

    Век двадцатый, пустив кровушки в начале, под конец расслабился, стал благостным, дал христианскому миру пожить и наконец, испортив воздух, сдулся. Пожухлой, осенней листвой отлетает золотой век потребления. За бортом милые бикини и бондовское «мартини» 60-х, мятые хиппи и диско 70-х, московская олимпиада, перестройка,  болезненный карьеризм яппи и вольница 90-х, гламурный, двуличный панк нулевых – всё растаяло, как след катамарана в венецианском заливе.

    Система хорохорится, пыжится, держится бодрячком, барахтается лягушкой в кувшине, вырабатывает единую позицию. Лидеры государств, которые поважней и побогаче, передвигаются по миру со скоростью реактивных лайнеров. По-чёрному жгут керосин. В частоте движений пытаются обрести смысл. Сливая госрезервы и бюджеты, латают дыры частных компаний. Ничего, когда о трудностях заявят пенсионные фонды, всё изменится. Придётся взглянуть правде в глаза. Бюджетный Боливар не сдюжит груза старости. Уходя, наши родители унесут с собой систему, которую создавали потом и кровью годы. Что там годы, жизнь. И которой мы, их дети, весело закусили на завтраке у собственной зрелости.

    На развалинах воцарится хаос, в котором каждый утопающий: страна, народ, нация, деревня — будет спасать себя. Так в мир, без большой войны, вернётся время Ремарка. Адью, шикарные кабриолеты, ауфидерзеен, пентхаузы двадцатипятилетних, аривидерчи, десять тысяч неважно чего за метр, пока — куршавелевским старлеткам, фальшивым брилльянтам, пластиковым формам и чувствам, трусливым олигархам-патриотам, чёрной по красной икре, коллекционному коньяку со спрайтом. Конец бессмысленным презентациям, удушливому маркетингу! Свобода! Покажи руки! Скажи, что лично умеешь делать. В чём от тебя польза?

    Возвращаемся на круги своя. От деривативов — к хлебу, дереву, железу. Идём тяжело, муторно, тошнит. Откатываемся назад. Прошлое распахивает дверь в пьяном угаре. Эге-гей, берегись, залётные! Была не была, всё на красное! Живи, пока крутится стрелка! Гуляй, пей! Да, да, да! Яростно, сдавленно, пунцово. Не человек – струна. Крик с закрытым ртом. Бац! Чёрное…

    Утонуть в зерне под стрелой комбайна, переломить горбушку зернистого хлеба, отпить молока из крынки, смотреть на тебя, Котя. Кризис возвращает людей в семью. Туда, где тепло и любовь. Хорошее дело кризис!

    На останках старого пробивается новое, неведомое. Кто станет родоначальником, кто поведет вперёд, бросит клич, первым сформулирует? За кем пойдут китайцы, арабы, сомалийские пираты, русские, немцы, англосаксы и алкоголики? Ленин или Будда?

   Скоро, совсем скоро придёт зима. Она накроет и людей, и дороги белым. Всё станет новым. Будущее ляжет перед нами чистым шершавым листом. Тенденции не определены, возможности безграничны. С чего начнем? Со старых ошибок?

   Наверное, да, Котя, они дороги нам как генетическая память, которую не нужно знать или помнить, её не переодеть, как старый костюм, не пропить, как жизнь, она всегда с тобою, всегда рядом, с ней не расстаться, но её можно не слушать.

  Беспредельно твой д. Вадим,

когда-то в 2008, Асари, Юрмала

предыдущееследующее

Добавить комментарий

comments